BACKGROUND: Schizotypy (ST) and psychotic-like experiences and negative symptoms (PENS) are commonly used phenotypes in high-risk and early intervention research for schizophrenia and other non-affective psychoses. However, the origin of these phenotypes in the general population is poorly understood and their association with the genetic predisposition to psychoses has not yet been proven.
AIM: The aim of this study is to answer the question of whether data on the relations of ST and PENS with polygenic risk scores for schizophrenia (SZ-PRS) support the hypothesis that these phenotypes are subclinical manifestations of genetic liability for schizophrenia.
METHODS: Literature describing these relations in the general population was analyzed. The literature search was performed in the PubMed database using the following keywords in English: ((“schizotyp*” OR “psychotic-like experiences” OR “psychosis proneness” OR “psychotic experiences”) AND (”polygenic risk” OR “genetic liability” OR “polygenic score”)); the search in eLIBRARY.RU was conducted using the Russian words for “schizotypy”, “schizotypal features”, “psychotic experiences”, “psychotic experience”, “psychotic symptoms”, and “polygenic risk”, covering publications from 2009 to 2024.
RESULTS: Of the identified records, 45 publications were found eligible. No expected positive correlations of SZ-PRS with common ST measures have been observed. For PENS, the results are inconsistent. Overall, SZ-PRS correlate more often with the PENS general factor and negative symptoms than with psychotic experiences per se.
CONCLUSION: The literature does not provide convincing evidence of the association between SZ-PRS and ST/PENS. The search for the substantive psychological meaning of polygenic vulnerability to psychosis captured by SZ-PRS should be expanded to other personality processes and traits.
ВВЕДЕНИЕ: Шизотипия (ШТ), а также переживания, сходные с психотическими и негативными симптомами (ППНС), — это фенотипы, широко используемые в исследованиях высокого риска и ранних вмешательств при шизофрении и других неаффективных психозах. Однако происхождение этих фенотипов в общей популяции остается недостаточно изученным, а их связь с генетической предрасположенностью к психозам пока не доказана.
ЦЕЛЬ: Рассмотреть достоверность гипотезы о том, что ШТ и/или ППНС являются субклиническими проявлениями генетической предрасположенности к шизофрении, на основе анализа данных литературы о взаимосвязи психометрической ШТ и ППНС с оценками полигенного риска шизофрении в общей популяции.
МЕТОДЫ: Был проведен анализ литературных источников, в которых описаны эти взаимосвязи в общей популяции. Поиск литературы осуществлялся в базах данных PubMed и eLIBRARY.RU с использованием следующего поискового запроса: ((«schizotyp*» OR «psychotic-like experiences» OR «psychosis proneness» OR «psychotic experiences») AND («polygenic risk» OR «genetic liability» OR «polygenic score»)); а также соответствующих русскоязычных терминов «шизотипия», «шизотипические черты», «психотические переживания», «психотический опыт», «психотические симптомы» и «оценка полигенного риска». Поиск охватывал публикации за период с 2009 по 2024 год.
РЕЗУЛЬТАТЫ: Из записей, выявленных в ходе поиска, было отобрано 45 публикаций, соответствующих критериям включения. Ожидаемые положительные корреляции между оценкой полигенного риска шизофрении и распространенными показателями ШТ установлены не были. Результаты оценки ППНС неоднозначны. В целом оценка полигенного риска шизофрении чаще коррелируют с общим фактором ППНС и негативными симптомами, чем с психотическими переживаниями как таковыми.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Литературные данные не предоставляют убедительных доказательств связи между оценкой полигенного риска шизофрении и ШТ/ППНС. Чтобы лучше понять основное психологическое содержание полигенной предрасположенности к психозу, отражаемой оценкой полигенного риска шизофрении, следует расширить поиск и учитывать другие личностные процессы и характеристики помимо ШТ и ППНС.